Глава 2. Доверие
Переселение в другую комнату оказалось легче, чем я себе представляла. Начнём хотя бы с того, что все мои вещи переносили слуги по приказу Элиаса, мне было даже как-то скучно. Новая комната оказалась просторнее, а также в ней была своя библиотека и небольшое специальное место для приготовления лекарств и работы. Была ли я довольна такой внезапной сменой обстановки? О да. Принц, судя по всему, тоже. Если вчера Элиас позволил себе проявить слабость, то сегодня вновь вернулся к привычному холодному тону. Однако лекарства принимал принц без сопротивления, хоть и ворчал, что они горькие.
Недели шли, и незаметно пролетел ноябрь. Приступы у Элиаса были лишь пару раз, что очень меня радовало. Я максимально следила за здоровьем принца и подбирала лекарства специально для его организма, учитывая все нюансы. Очень скрашивало моё немногочисленное время досуга общение с Сильвой — кормилицей Элиаса. Ей было сорок девять лет, и от неё я узнавала буквально все сплетни дворца. Сильва была стройной женщиной с чёрными, как смоль волосами, всегда собранными в небрежный пучок. В её тёмно-карих глазах было материнское тепло и искренность. С ней можно было поговорить и просто о том, что наболело, и о слухах в замке, и о здоровье Элиаса. Именно благодаря Сильве я узнала о том, что Лукас давал принцу, чем он болел в детстве, как протекали болезни.
С принцем мы общались много, всё-таки ему было скучно весь день сидеть в одиночестве, да и мне тоже. Он по прежнему не доверял мне полностью, но наши отношения стали теплее. Каждый день Элиас рассказывал мне, как ему надоела такая жизнь, где все относятся к нему как к выгодному ресурсу, но не как к человеку. Элиас тоже может испытывать чувства, он ведь не каменная статуя, а подросток, которого не смогли понять.
За окном, покрывшимся ледяными узорами от тридцатиградусного мороза, порхали нежные хлопья снега, словно кружась в вальсе. В газетах писали о том, что зима будет холодной, а также о том, что некоторые дома настолько сильно завалило снегом, что люди не могут выйти за дверь. Я всегда очень любила зиму, особенно морозную и вьюжную. Сидеть у камина, попивая чай и читая книгу, пока за окном бушует метель было пределом моих мечтаний. Сейчас на улицах города пурга, все спрятались по домам, а я сидела на кресле возле кровати принца и готовила ему отвар, пока он внимательно наблюдал за мной. Думаю, со стороны это выглядело романтично, но я прекрасно знала — романтики между нами нет и быть не может. Он — наследник престола, а я лишь его лекарь, сравнительно недавно появившаяся во дворце по воле неизвестного мерзавца, имени, которого я так и не узнала.
— Отвар готов, выпейте, пожалуйста, — промолвила я, протягивая Элиасу кружку с зелёно-жёлтой смесью трав.
— Спасибо. И можешь обращаться ко мне на ты. Устал уже от официоза, — попросил принц, уголки его губ приподнялись, что напоминало подобие улыбки.
Я кивнула, не в силах поверить в слова Элиаса. Мне никогда не было дозволено обращаться к членам королевской семьи на ты, дело могло дойти и до казни. Но после просьбы принца у меня, словно груз с души упал, стало на одно переживание меньше. Сам он стал теплее относиться ко мне, возможно из-за частого общения, хоть и вынужденного. Я старалась первой не заговаривать, поэтому разговор приходилось начинать Элиасу.
— Хорошо… Элиас. К слову, ты сегодня чересчур бледный. Может, слабость чувствуешь? Озноб? Голова болит? — встревоженно спросила я, разглядывая принца.
— Всё, что ты сейчас перечислила. Как раз хотел тебе сказать… — по его опущенному взгляду я поняла, что ничего бы он мне не рассказал.
— Я тогда за сумкой сбегаю. У меня в ней все самые нужные лекарства, — я вышла из покоев Элиаса, и направилась к своей комнатушке.
Бежать далеко не пришлось — после переезда моя комната находилась напротив покоев Элиаса. Я распахнула тяжёлую дверь и подбежала к письменному столу, на котором, без всяких сомнений, лежала сумка. Она была настолько старая, что лямка уже несколько раз отрывалась, но всё ещё была моим верным помощником.
Зайдя в покои Элиаса, я застала принца сидящим на постели, с головы до пят укрытым пуховым одеялом. Его взгляд был устремлён на широкий ров, который окружал дворец со всех сторон. Хлопок двери заставил Элиаса вздрогнуть и обернуться. Наши взгляды встретились, и он сразу расслабился, увидев меня. Я села на край кровати принца и прикоснулась к его лбу, пытаясь на ощупь определить приблизительную температуру. Сразу после этого я приложила два пальца к запястью Элиаса, проверяя пульс.
— Элиас, можешь немного расстегнуть рубашку? Мне надо послушать твоё дыхание, — лично для меня это была самая неловкая часть осмотра, и очень не хотелось приступать к ней.
Элиас незаметно кивнул и начал по очереди расстёгивать пуговицы шёлковой рубашки. Я медленно приблизилась к нему и прислонилась ухом к его бледной горячей груди. От ощущения его кожи под собой мне становилось дурно. Дурно, но, почему-то, приятно. Я честно старалась сосредоточиться на дыхании Элиаса, но всё равно думала о том, что раньше никогда не трогала его грудь.
Дело было хуже, чем казалось. При дыхании отчётливо слышались свистящие хрипы, словно кто-то зажал Элиасу лёгкие. Ему тяжело дышать, а он об это мне ни слова не сказал. Сердце Элиаса билось часто, как будто работало на износ. Сколько ему ещё раз повторить, чтобы он понял, что мне надо рассказывать ВСЁ?
— Элиас, почему ты не говорил, что тебе трудно дышать?
— Я думал, что само пройдёт, — кажется, я его когда-нибудь сама придушу.
— Элиас, такое само по себе не проходит. Нужно было выпить лекарство, а не мучиться молча, — я страдальчески вздохнула, мягко смотря на принца. — И можешь уже застёгивать рубашку, не мёрзни.
— Хорошо… — промямлил себе под нос Элиас, возясь с непослушными пуговицами.
— Обещай не умалчивать ни о чём. Каждая мелочь важна, — прозвучало это строже, чем я планировала, но зато эффект получился, что нужно.
— Обещаю, — Элиас попытался выдавить из себя уверенность, но я всё равно услышала, как дрожит его голос.